– Эрики Барановски? – В глазах у него отразился ход его мыслей. – Ах да. Девушка, которая говорит, что ее изнасиловали...

– Женщина, которую действительно изнасиловали, – поправила Джесс.

Его громкий смех заполнил все пространство.

– Господи Иисусе, Джесс! Но ведь она была без штанов! Неужели вы думаете, что какие-то присяжные заседатели этой страны осудят парня за изнасилование женщины, с которой он познакомился в баре и которая не надела даже трусиков? – Грег Оливер посмотрел на потолок, потом опять на Джесс, приглаживая на голове волосы. – Не знаю, но, по-моему, то, что она ходит в бар, где вербуют бабешек без штанов, означает, что она заранее на все согласна.

– А то, что он приставил ей к горлу нож, по-вашему, ничего не значит? – Джесс покачала головой больше от чувства грусти, чем отвращения. Грег Оливер отличался точностью в своих оценках. Если ей не удается убедить своих коллег – государственных обвинителей в виновности подсудимого, то разве может она надеяться убедить в этом присяжных заседателей?

– Не вижу под этой короткой юбкой полоски от трусиков, – продолжал Грег Оливер. – Скажите мне коллега, а вы носите трусики?

Джесс провела руками по своим бедрам, обтянутым серой шерстяной юбкой, доходившей только до колен.

– Кончайте, Грег, – просто бросила она.

Озорство, прозвучавшее в голосе Грега Оливера, отразилось в его глазах.

– Что надо сделать, чтобы проникнуть в эти штанишки?

– Сожалею, Грег, – сказала она ровным голосом, – но боюсь, что в этих штанишках места хватает только для одной задницы.

Жидкий шоколад в глазах Грега Оливера затвердел, превратившись в коричневые льдинки, которые тут же опять растаяли под звуки смеха, вновь заполнившего комнату.

– Вот это именно мне и нравится в вас, Джесс. Вы чертовски игрива. Вы можете отбрить кого угодно. – Он подошел к двери. – Могу вам сказать одно: если это дело вообще можно выиграть, то вы его выиграете.