Самолет сделал последний круг над аэропортом Кеннеди. Элизабет прижалась лбом к стеклу, впитывая яркость солнца, сверкающий океан, далекие силуэты небоскребов Манхэттена. Момент, который она когда-то так любила: конец путешествия, чувство возвращения домой. Но сегодня ей страстно хотелось остаться в самолете, лететь и лететь.

– Чудесный вид, правда? – Когда Элизабет садилась в самолет, симпатичная женщина в соседнем кресле, улыбнувшись, раскрыла книгу. Что вполне устраивало Элизабет: меньше всего ей хотелось болтать семь часов с чужим человеком. Но теперь, ладно, ничего. Через несколько минут они сядут. И она согласилась: да, вид изумительный.

– Мое третье путешествие в Италию, – продолжала соседка. – Но чтобы я еще полетела туда в августе – ни за что. Туристов-то, со всего мира. И жарища! А вы откуда?

Нырнув, самолет пошел на снижение. Элизабет решила, легче ответить честно, чтобы не показаться невежливой.

– Я актриса. Была в Венеции на съемках.

– О, как интересно! Вы мне сразу напомнили Кэнди Берген. Такая же высокая. И такие же прелестные белокурые волосы и сине-серые глаза. Я знаю ваше имя?

– Ну что вы! Вовсе нет!

Слабый толчок, самолет стукнулся о посадочную полосу и поехал. Избегая дальнейших расспросов, Элизабет озабоченно долго вытаскивала дорожную сумку из-под сиденья, стала копаться в ней. Будь на ее месте Лейла, подумала она, вопросов об имени не возникло бы. Лейлу Ла Салле все узнавали с первого взгляда. Но Лейла обязательно летела бы первым классом, как всегда.