Полетела бы. Прошло больше года, пора бы уже принять ее гибель как реальность.

В газетном киоске, сразу за таможней, полно дневного выпуска «Глобал». Невольно Элизабет заметила заголовок «ПРОЦЕСС НАЧИНАЕТСЯ ШЕСТОГО СЕНТЯБРЯ». И дальше, помельче «Явно рассерженный судья Майкл Харрис решительно отказал в дальнейших отсрочках процесса над мультимиллионером Тедом Винтерсом, обвиняемым в убийстве!» А ниже крупным планом, во всю страницу, лицо Теда. В глазах горечь, ошеломление, рот сурово сжат. Снимок сделан после предъявления ему обвинения в убийстве его невесты Лейлы Ла Салле.

Пока такси мчалось по городу, Элизабет уткнулась в газету – снова детали гибли Лейлы и свидетельства против Теда. Следующие три страницы заполнены фотографиями Лейлы: Лейла на премьере с первым мужем, на сафари со вторым, Лейла на церемонии вручения ей «Оскара» – все из газетных архивов. На одном снимке взгляд Элизабет задержался – в улыбке Лейлы сквозила мягкость, намек на ранимость. Контрастом высоко вздернутому подбородку, насмешливо-дерзкому выражению глаз. Половина девушек Америки подражали ей: отбрасывали назад волосы, как Лейла, посылали улыбку через плечо…

– Приехали, мисс.

Вздрогнув, Элизабет подняла глаза. Такси затормозило перед «Гамильтон Арме» на Пятьдесят седьмой авеню. Газета соскользнула с колен.

– Простите. – Элизабет заставила себя говорить спокойно. – Я дала неправильный адрес. Мне надо на угол Одиннадцатой и Пятой.

– Но я уже выключил счетчик!

– Включите снова. Я заплачу. – Руки ее дрожали, когда она рылась в бумажнике. Она чувствовала – приближается швейцар – и не поднимала глаз. Она не хотела, чтобы ее узнали. Адрес Лейлы она назвала машинально. В этом доме Тед убил Лейлу. Столкнул с балкона в припадке пьяной ярости.