Продолжая одной рукой удерживать свою жертву за горло, майор Филин поднял трубку, брошенную Александром Михайловичем, и приложил к уху. Там было тихо: набор номера, прервавшись после девятки, ждал продолжения.

Убедившись, что никто на том конце не встревожен, Филин опустил трубку на рычаг телефонного аппарата.

По телу сторожа пробежала легкая судорога. Майор не без труда отцепил его руку от своего предплечья, криво при этом усмехнувшись. Подержав за горло еще немного, он нагнулся над распростертым телом, убедился по остекленевшим глазам, что сторож мертв окончательно, и одним движением, ничего не стоящим ему физически, сволок его за ставшую внезапно тонкой и вертлявой, как у гуся, шею со стола на пол.

– Готов? – спросил от дверей старший лейтенант Рябов.

– Угу, – промычал Филин, озабоченно оглядываясь.

– План «Б»?

Филин глянул на наручные часы. До доклада диспетчеру еще полчаса.

– Угу.

Рябов шагнул в комнату, недовольно оглядел разбросанные по столу и полу бисквиты.

– Намусорил дед.

– Прибери тут, – распорядился майор. – Я наверх.

– Есть.

Оставшись один, Рябов на минуту задержался перед телом сторожа.

– Надо было тебе, – пробормотал он.

Наверху стукнула дверь. Шмыгнув носом, Рябов ногой перекатил сухое тело старика ближе к двери, вооружился веником и принялся сметать бисквиты и крошки, не пропуская ни одного сантиметра пола, вымытого перед обедом Александром Михайловичем с любовью и большим знанием дела.

Совещание

– Разрешите, товарищ генерал? – спросила Рита, влетая в кабинет.