Смит, а его здесь не должно было быть. Задачей организации было устраивать дела, в которых Америка не хотела бы оказаться замешанной, но которые было необходимо решать ради благополучия нации. Она была настолько засекречена, что кроме Смита о ее существовании знал только президент. Секретность была столь необходима, что была даже разыграна поддельная казнь, в результате чего у единственного киллера были отпечатки пальцев мертвого человека. То, что Римо был сиротой и никто не мог начать его поиски, было немаловажной причиной того, что выбор пал на него. Сначала чуть было не выбрали другого, но у того была мать.

И вот здесь Смит, который даже не позаботился найти подходящее прикрытие. Он вошел в такой момент, когда все могло бы раскрыться, открыто пришел в номер, пришел, подставляя себя под расспросы полиции, которая шныряла по коридору, пытаясь расследовать тройное убийство.

– Это не имеет никакого значения, – произнес Смит, входя в дверь.

– Я думал, вы хотя бы позвоните, чтобы я где-то с вами встретился, – сказал Римо, закрывая дверь перед волнующимся морем голубых мундиров. – Эти полицейские не угомонятся, пока не допросят всех местных тараканов.

– Не имеет значения, – повторил Смит.

– Приветствую тебя, о император Смит! Милость твоя приносит свет солнца во тьму, блеск и величие в серость повседневности. Наш день озарен теперь твоим высокочтимым присутствием. Молви лишь слово, и мы немедля бросимся на защиту твоего достославного имени.

Таковы были слова приветствия Чиуна.

– Да, – сказал Смит, откашлялся и сел.

– Грязные крестьяне порочили твое славное имя здесь, в этом отеле в момент воссоединения с солнцем. Я слышал их сегодня утром, их голоса были похожи на рев машин, – сказал Чиун.

– Думаю, ему плевать на эти три трупа, папочка, – сказал Римо Чиуну по-корейски.

Тонкие пальцы Чиуна парили в воздухе под шелест шелка его кимоно – он приветствовал Смита. Мастера Синанджу никогда не кланялись, но выражали приветствие легкими движениями туловища, напоминавшими поклон.