– Куда он отправился? – спросил Смит, который не понимал по-корейски.

– Вы не заметили, что он даже не попрощался с вами как следует?

– Да, мне показалось, что все происходило быстрее, чем всегда. Это о чем-то говорит?

– Он так простился, – тихо произнес Римо и легко и мягко сел в позу лотоса. Ноги его были нежны и податливы, как лепестки – так его научили делать много лет тому назад.

– Мне очень жаль. Я надеялся, что мы сможем использовать и его в этой кризисной ситуации. Но у нас есть вы, и это уже много. Когда он вернется, мы и его подключим.

– Не знаю, вернется ли он, – сказал Римо. – Он только что попрощался.

– Он что, и с вами попрощался?

– Надеюсь, нет. Во всяком случае, мне хочется так думать, – сказал Римо и начал мягкими, уверенными движениями рвать на куски пушистый ковер, не обращая никакого внимания на то, что делают его руки.

– Я уверен, что Чиун вернется, – сказал Смит. – Между вами существует эмоциональная связь. Как между отцом и сыном.

– Это сокровище слишком важно для него. Я не думаю, что оно настолько важно, потому что никто не может им пользоваться. Но я всего лишь белый человек.

Глава третья

Взлетали вверх пробки от шампанского, визжала публика, воздушные шарики шарахались от потолка, как испуганные совы. В главную лабораторию здания на сто двадцать восьмом шоссе вкатили на тележке огромный белоснежный торт, украшенный голубым логотипом “Химических концепций”, а лаборанты передавали друг другу свежезабитые “косяки”. Смех волнами поднимался вверх, и казалось, что на них и качаются разноцветные шарики.

Ример Болт вскочил на какой-то стул, потребовал тишины и получил ее.

– Мы думали, что успех на рынке нам обеспечен! – орал он. – Но нам был необходим еще один опыт. И вы провели его! Так давайте выпьем за великолепный коллектив, который все выполнил и ни о чем не проболтался. Я обещаю, что мы все разбогатеем. И здорово разбогатеем!