Стоя в просторных дубовых сенях и протягивая в кассовое окошечко рубль, она недоумевала, как это сразу же не прибежала сюда, в самое знакомое и такое памятное место. Вот уж прошлое так прошлое!.. Правда, была война. Растеряли, должно быть, половину экспонатов. Город был оккупирован, как не растерять.

Нетерпеливо оглядываясь, двигалась она вдоль стен. Ветхий, замызганный паркет поскрипывал. Неподвижный, как бы спрессованный, душный воздух, будто веками устоявшийся. Вера Ивановна вынула из кармана платочек, промакнула лицо. Жарко. Но какое изобилие экспонатов, на стенах просто теснота! Всего не охватишь, где там!.. Дальше, дальше. На обратном пути она еще раз посмотрит, если время останется. К тому же наверху, может быть, прохладнее.

Она медленно стала подниматься по истертым мраморным ступеням. Все здесь дышало стариной: и узкие винтовые лестницы, и кривые переходы к неведомым покоям за пышными двустворчатыми дверями. Иные двери были заперты, и так захотелось бы заглянуть — что там? Казалось, там спрятался сам живой, чудом сохранившийся восемнадцатый век.

Тишина висела в зале, под громоздкими пыльными люстрами; только откуда-то снизу доносился голос экскурсовода. Мраморные колонны, камин… Вера Ивановна прошла в смежную комнату. В сумерках тускло светились тяжелые рамы парадных портретов.

Неожиданно голос экскурсовода зазвучал совсем отчетливо:

— Теперь пройдем в этот зал. Пройдите, пожалуйста, сюда!

И, шаркая, сдержанно переговариваясь, начала вваливаться толпа экскурсантов.