— Так много? Это же больше пятидесяти миллионов фунтов!

— Меньше никак не получится, — пояснил Бентон. — Но это не только для нас, но и для банков, адвокатов, СМИ, бухгалтеров. — Он пожал плечами. — Ладно, основная часть, конечно, отойдет нам, но если нам удастся провернуть такую сделку, то мы ее точно заслуживаем.

— Пятьдесят миллионов — это просто неслыханно! — скривился Корнелиус. Но он знал, также как и банкиры «Блумфилд-Вайс», что если им удастся провернуть эту сделку, то он с удовольствием заплатит. — А вы можете продать столько бросовых облигаций?

Бросовыми на рыночном сленге назывались высокодоходные облигации с высокой степенью риска. А холдинг «Зейл ньюс» всегда был в категории высокой степени риска даже в свои лучшие времена.

— В данный момент, думаю, да, — ответил Дауэр. — Сколько времени вы выпускали бросовые облигации? Лет двадцать? Вы сами знаете, сколько раз за эти годы были черные и белые полосы. Сейчас черная полоса, значит, она должна уступить место белой. Поскольку мы финансируем собственность в Великобритании, полагаю, что облигации надо вы пустить в фунтах стерлингов. Со стороны европейских фондов есть спрос, но предложение явно отстает. Да и в будущем ничего особенного им ждать не приходится: мы знаем о потенциальной паре крупных сделок в фунтах стерлингов, но ни одна из них не относится к СМИ.

— Я еще ни разу не отсрочил выплату процентов! — заявил Корнелиус с гордостью, в которой звучал вызов.

— Это правда. Но на этот раз все будет не так просто.

Корнелиус посмотрел на Эдвина.

— Мы знаем, — подтвердил он. — Но Лекстон в последние пять лет управлял газетой из рук вон плохо. Между «Таймс» и «Гералд» много общего. Мы считаем, что можем выжать одиннадцать миллионов, наведя порядок в том, что связано с предпечатной подготовкой, рекламой, бумагой за счет сокращения управленцев и устранения дубляжа в редакторских службах. Мы планируем вложить часть средств в улучшение редакционной работы и не сомневаемся, что можем увеличить тираж и расширить круг читателей. У нас полно идей!