— Тодд, я реалист. Я понимаю, что это, похоже, моя последняя крупная сделка. Но она будет достойным венцом карьеры. «Зейл ньюс» станет одной из ведущих газетных компаний мира. Я хочу, чтобы после моей отставки во главе компании остался член нашей семьи.

— А Эдвин? Он гораздо опытнее меня.

— Здесь требуется не опыт, — возразил Корнелиус. — Нужно воображение. Предвидение. У меня это есть. И у тебя, в чем я убедился, когда мы работали вместе. Но у Эдвина, боюсь, этого нет.

— Мне приятно это слышать, отец, честное слово. Но я не хочу работать в газетном бизнесе. Я хочу обучать детей.

Корнелиус напрягся и подался вперед. Тодд замер и не шевелился. На его лице отразился страх: чтобы противостоять Корнелиусу ван Зейлу, требовалось немало мужества.

— Не могла бы ты нас на минутку оставить, Ким? — произнес Корнелиус почти шепотом.

Ким взглянула на мужа.

— Останься, — попросил тот и добавил: — Пожалуйста.

— Я хочу поговорить с тобой один на один, — в свою очередь, попросил Корнелиус.

— Ты хочешь обсудить со мной, чем мне заниматься в жизни, — ответил Тодд. — Ким — часть моей жизни, и я хочу, чтобы она все слышала.

— Очень хорошо, — согласился Корнелиус, глядя на Ким. Та выдержала его взгляд, но выражение вежливости на ее лице сменилось вызовом. — Полагаю, учителям в наши дни вряд ли платят много?

— Не много, — подтвердил Тодд.

— И насколько мне известно, Ким больше не занимается управленческим консультированием?

— В настоящий момент — нет, — ответила Ким. В ее голосе звучала решительность.

— Значит, ты рассчитываешь на свой трастовый фонд, чтобы обеспечить Ким и детей в будущем…

— Прекратите! — резко оборвала его Ким.

— Я разговариваю с сыном!

— Вы не разговариваете, а даете ему взятку! Вы хотите купить его!

Корнелиус перевел тяжелый взгляд на невестку.