Но Оливия была готова рискнуть. Ей очень нравился дом в Ливингстоне.

Дело осложняло и соседство Марши. У нее – он долго думал, как это описать, – имелись свои приколы. Со дня внезапной кончины Берни едва прошел год. После этого Марша на две недели, фигурально выражаясь, «сошла с орбиты», и Мэтту пришлось переехать к ней и присматривать за ребятишками. Нет, теперь с Маршей все в порядке – так по крайней мере все утверждали, – но Мэтт решил, что оставлять ее надолго в одиночестве не стоит.

На сегодня был назначен осмотр нового дома.

– Скоро выезжаю. Как дела?

– Сможешь заскочить?

– К тебе?

– Да.

– Конечно.

– Нет, если тебе неудобно…

– Конечно, удобно!

Марша была красивой женщиной с овальным лицом, которое иногда печально вытягивалось. Она нервно поднимала глаза, словно желая убедиться, что черные тучи над головой пока не рассеялись. Это было продиктовано скорее физическим, нежели психическим ее состоянием, являлось не более чем рефлекторной реакцией.

– У тебя все в порядке? – спросил Мэтт.

– Да. У меня к тебе маленькая просьба. Э-э… ты не мог бы посидеть с ребятами пару часов? Всплыло одно дело в школе, а Кайра куда-то собирается вечером.

– Хочешь, чтобы я повел их обедать?

– Это было бы замечательно! Но только не в «Макдоналдс», ладно?

– Тогда в китайский ресторанчик.

– Отлично.

– Ладно, договорились.

– Спасибо.

На дисплее мобильника начало появляться изображение.

– До скорого, – промолвил Мэтт.

Марша попрощалась и повесила трубку.

Мэтт уставился на телефон. Щурясь, всматривался в крохотный экранчик. Размером всего в квадратный дюйм, не более. День выдался солнечный. Шторы раздвинуты. Яркий свет мешал рассмотреть изображение. Мэтт сложил ладони чашечкой, заслонил дисплей от света и развернулся спиной к окну, чтобы телефон оказался в тени. Помогло.