И надежд больше не осталось.

Она медленно поднялась. Опухоль на груди, оставшаяся после недавней косметической операции, еще не спала, резкое движение отдавалось болью. Кимми уже в третий раз сделала себе такую операцию и была далеко не ребенком. Она не хотела ее делать, но настоял Чэлли, уверяющий, что глаз у него в подобных делах наметанный. Груди у нее опускались, это факт. А потому и успехом Кимми почти не пользовалась. Вот и пришлось согласиться. Но кожа в этом месте сильно натянулась из-за предшествующих хирургических вмешательств. И когда Кимми лежала на спине, проклятые груди распадались в разные стороны и пялились сосками, точно рыбьи глаза.

Звонок в дверь повторился.

Кимми перевела взгляд на ноги цвета эбенового дерева. Всего-то тридцать пять, никогда не рожала, но варикозные вены разрастались, как откормленные червяки. Слишком много лет простояла на ногах. Чэлли скажет, что и над ногами надо поработать. Нет, она пока в форме, фигурка просто супер, а уж задница – глаз не оторвать, однако тридцать пять – это тебе не восемнадцать. И целлюлит. И варикозные вены. Ну точь-в-точь рельефная карта.

Кимми воткнула сигарету в рот. Коробок спичек фирменный, позаимствован с последнего места работы, стриптиз-бара «Похотливый бобер». А ведь некогда в Лас-Вегасе она была звездой, выходила на сцену под именем Черная Магия. Впрочем, о тех днях Кимми не тосковала. Если честно, она вообще не тосковала ни об одном дне своей жизни.

Кимми накинула халат и отворила дверь спальни. Защиты от солнца в этой комнате не было, и свет больно ударил в лицо. Она заморгала, заслонила ладошкой глаза. Гости редко баловали Кимми – дома она сидеть не любила. И решила, что это, наверное, пришел кто-то из свидетелей Иеговы. В отличие от большинства обитателей этого мира Кимми обычно не возражала против подобных визитов. Всегда приглашала в дом и терпеливо выслушивала помешанных на религии людей. Она даже немного завидовала им: нашли хоть какую-то опору в жизни. И от души желала столь же свято уверовать. Надеялась, как это было с мужчинами в ее жизни, что на сей раз все будет по-другому, они убедят ее, и она найдет наконец что-нибудь стоящее, на что всегда можно опереться.