Леони вдруг почувствовала, что ее сотрясает озноб. Черт возьми, из душа хлестала холодная вода. Даже в таком роскошном palazzo римский водопровод давал сбои. Леони вышла из душа, ступив на холодный белый мрамор пола. Схватив с вешалки пушистое персиковое полотенце, она энергично растерлась, с наслаждением ощутив на теле нежный ворс ткани. Затем, намотав полотенце наподобие саронга

Роб уже опередил ее и теперь, в одних трусах и темной рубашке, расстегнутой до пояса, вовсю хозяйничал у холодильника. Прислонившись к косяку, Леони наблюдала, как мелькает за дверцей холодильника его голова.

– Я опять хочу тебя, – сказала она, приблизившись к нему и пробежав пальцем по его груди.

– Некогда, – коротко бросил он, с улыбкой отступая в сторону. Достав из холодильника пакет с апельсиновым соком, он разлил его в два стакана.

– Во сколько тебя ждут на съемках?

– В два сорок пять я должен быть в гримерной. – Бросив кубики льда в стаканы, он протянул ей один, одновременно жадно припав к другому. Затем аккуратно поставил пустой стакан на кафельную стойку, притянул Леони к себе и поцеловал. Рот его после ледяного сока был холодным и пах мускусом, даже после душа. – Так нельзя. Мне надо идти, – сказал он, отстранившись с неохотой. Затем ухмыльнулся. – Мне нравится работать на тебя, ты же знаешь. Леони улыбнулась.

– Мне тоже нравится твоя работа. Лишь одного не хватает, чтобы сделать ее безупречной… – Она заколебалась.

– И чего же?

– Я бы хотела, чтобы мы играли вместе. Хочу играть с тобой в паре. Было бы забавно, не так ли? – В голосе ее зазвучали нотки мольбы.

Прежнее благодушие исчезло с лица Роба.