Таксист прервал свое упорное молчание лишь незадолго до конца нашего путешествия, да и то не для того, чтобы поговорить со мной, а чтобы, бросив гневный взгляд на автомагнитолу, пробурчать что-то мне непонятное и резким движением вырубить радио. Уже несколько минут слышимость из приемника становилась все хуже, затем из колонок раздалось шипение, индикаторы поиска радиостанции бешено замигали, так как магнитола предпринимала последние усилия, чтобы обнаружить какую-нибудь радиостанцию. Но тщетно.

— Сломалась? — спросил я, не потому, что это меня действительно интересовало, а просто из чистой вежливости, так как чувствовал, что он ждет от меня какой-то реакции.

— Нет, — ответил таксист и состроил гримасу. — Это все из-за местности. Здесь всегда так.

— Что, не принимается радиосигнал?

— Не только, — ответил таксист. — Ни радио, ни телесигнала, ни спутникового телевидения, ни GPS, ни мобильной связи — ничего здесь нет. — Он озабоченно пожал плечами и переключился на самую тихую скорость, прежде чем продолжить: — Здесь вообще ничего не функционирует. Какая-то аномальная зона.

Я бросил на него косой взгляд, подавил вздох и еще раз вспомнил то впечатление, которое уже один раз приходило мне в голову: захолустье, глухомань. Богом забытое местечко.

Тем временем автомобиль мучительно преодолевал довольно крутой подъем, водитель прибавил скорость, дорога круто вильнула, и фары нашего автомобиля уперлись в пустоту — перед нами был не менее крутой спуск, дорога уходила далеко вперед прямая, как школьная линейка. Открывшийся нам склон холма был также покрыт густым лесом, который в эту почти безлунную ночь казался плотной, компактной массой. Однако именно с этой точки была прекрасно видна вся лежащая внизу местность. В этой долине и был Грайсфельден.

Вот это дыра!

Это была первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я увидел место, в котором должен был провести следующие три месяца моей жизни и вновь восстать из пепла, как птица феникс, став мультимиллионером. Ну что за дыра!