В этот момент почти ничего нельзя было разглядеть, но меня охватило неприятное предчувствие, и это не было связано ни с темнотой, ни с моей усталостью, а с тем, что смотреть-то было определенно не на что.

Грайсфельден лежал на дне почти абсолютно круглой котловины, края которой поросли густым дремучим лесом, простиравшимся во все стороны. Сам населенный пункт был в поперечнике не более двух с половиной — трех километров, имел почти правильную круглую форму, на левом его фланге выделялось нечто вроде холма, на вершине которого высилось темное, странное, построенное как-то угловато строение. То ли это был необычайно большой дом, то ли маленькая крепость, то ли смотровая башня — я мог только гадать, так как здание не было освещено. Кстати, это относилось и ко всему остальному городку. Даже если там и были уличные фонари, они почему-то не были зажжены, и даже окна большинства зданий были совершенно темны. Тоненький серпик луны не мог давать много света, а небо весь день было преимущественно затянуто облаками, так что на землю не падал даже свет звезд.

Однако, несмотря на почти полную темноту, мне удалось заметить, что большинство зданий невысокие, устарелой постройки, но, возможно; мне это только показалось. Была почти кромешная тьма, и, возможно, моя фантазия просто восполняла то, чего не могло приметить мое зрение. После всего, что я слышал и пережил, Грайсфельден просто обязан был быть средневековым городом, с маленькими каркасными домами, крытыми кровельной щепой, громоздкими башнями и пятиметровой крепостной стеной из замшелых камней.

Первое здание, мимо которого мы проехали, совершенно не сочеталось с этим впечатлением. Это была бензоколонка.

Хотя не светились ни рекламные огни, ни окна ангара для бензозаправщиков, одного беглого взгляда хватило на то, чтобы понять, что это массивная бензозаправочная колонка старого образца, не оснащенная устройством для кредитных карт и уж тем более современной электроникой, отсасывающей лишний газ из подающих шлангов.