Вот что будет потом, сказать сейчас трудно. Но что-нибудь да подвернется. В этом он не сомневался. Какая ни на есть работа, пусть даже черная. Он же трудяга. Может и под открытым небом работать, это, пожалуй, будет даже переменой к лучшему. Простая работа на простых, честных людей — это тебе не на ухмыляющегося скользкого типа вроде Оделла ишачить.

Какое-то время он наблюдал за солнечным лучом, ползущим по его одеялу. Потом отбросил одеяло и выскочил из постели. Заглянул в уборную, ополоснул лицо и рот водой из-под крана, разобрал одежду, которую вчера кучей свалил на полу, натянул ее на себя. Одежду придется подкупить. Пока он располагал только той, что сейчас на нем. Все остальное сгорело вместе с домом. Он пожал плечами и повторил расчеты с поправкой на приобретение новых штанов и рабочих рубашек. А то и ботинок — если работать и впрямь придется под открытым небом. Время, на которое хватит его денег, несколько сократилось. И он решил ехать помедленнее, чтобы экономить на бензине и, может быть, поменьше есть. Вернее, не поменьше, просто кормиться подешевле. Не в туристских ресторанчиках, а на стоянках грузовиков. Калорий больше, затрат меньше.

Надо будет сегодня отъехать от мотеля подальше, прежде чем он остановится, чтобы позавтракать. Он позвенел в кармане ключами от машины, открыл дверь комнаты. И замер. Асфальтовый прямоугольник перед дверью был пуст. Старые пятна машинного масла — больше ничего. Он в отчаянии глянул вправо, потом влево. Красного «файерберда» нигде видно не было. Он вернулся на ослабевших ногах в комнату, тяжело опустился на кровать. И какое-то время просидел в оцепенении, думая, что делать дальше.