Джилл приникла к видоискателю, установила увеличение на максимум, а резкость — на «бесконечность», нажала на кнопку записи и сказала:

— Как это все красиво…

— Быть может, нам не следует идти к океану голыми? Вдруг на пляже есть люди? — отозвался Бад.

— И что с того? Если мы с ними не знакомы, почему это должно нас беспокоить?

— Все это, конечно, так, но будет лучше, если мы хоть что-нибудь на себя накинем…

— Жизнь полна опасностей. Да, Бад?

С этими словами она сбежала вниз по склону дюны и помчалась к пляжу.

Бад смотрел, как она бежала, восхищаясь ее прекрасным нагим телом.

Она повернулась к нему и крикнула:

— Присоединяйся!

Бад подчинился. Когда он бежал к ней — голый, с болтавшимися из стороны в сторону мужскими причиндалами, — то снова почувствовал себя глупо.

Он догнал ее у кромки прибоя. Она заставила его повернуться лицом к камере, махнула рукой и крикнула:

— Бад и Джилл идут плавать среди акул!

Потом она снова заставила его повернуться, взяла за руку, и они вместе вошли в спокойные океанские воды.

От соприкосновения с прохладной океанской водой захватило дух, но уже через секунду они испытали приятное чувство очищения. Бад и Джилл остановились, когда вода достигла середины бедер, и стали омывать друг друга спереди и сзади.

Джилл окинула взглядом океанский простор.

— Это настоящее волшебство.

Бад стоял рядом с ней, глядя на темную, зеркально-гладкую водную поверхность и нависавший над ней пурпурный купол небес, завороженный, как и она, великолепным зрелищем.

В небе справа от них он заметил мигающие сигнальные огни самолета, летевшего в восьми-десяти милях от Файр-Айленда на высоте десяти-пятнадцати тысяч футов. Бад видел, как последние лучи солнца отражаются в полированной поверхности его крыльев. Самолет оставлял за собой в темнеющем небе белый инверсионный след, и Бад подумал, что он поднялся из аэропорта Кеннеди, находившегося в шестидесяти милях к западу, и направляется в Европу. Момент был очень романтичный, и Бад сказал: