Та вспыхнула. Когда они с сестрой начинали препираться, мама постоянно защищала Андреа. Якобы потому, что той все давалось труднее, чем старшей дочери. Мэгги было семнадцать, сестре — шестнадцать, но по поведению мамы можно было подумать, что Андреа всего пять.

Мэгги оглянулась назад. Андреа сидела, повернувшись к окну и выпятив вперед подбородок, как всегда, когда была чем-то расстроена. Гнев старшей сестры испарился, и ее захлестнула волна жалости. Все-таки мама права. Нужно быть терпимее к Андреа.

Обе зеленоглазые и рыжеволосые, сестры были во многом похожи. Но те черты, которые придавали особую привлекательность Мэгги — зеленые глаза, рыжие волосы, высокие скулы, — совершенно не красили Андреа. Мэгги была высокой и стройной, Андреа — ниже ростом, плотнее и шире в плечах. У Мэгги были длинные локоны, густые и волнистые. А тонкие волосы Андреа не желали отрастать ниже плеч, не вились и не укладывались, что бы хозяйка с ними ни делала. Но Мэгги превосходила сестру не только внешностью, а опережала буквально во всем: в учебе, в спорте, в личной жизни. «Да, в этом нет никаких сомнений, — с грустью подумала она. — И этот переезд Андреа будет пережить труднее всех».

В школе младшая сестра никогда не пользовалась особой популярностью, и почти единственным ее преимуществом являлось то, что она из Норт-Хиллз. Это был самый престижный район Шейди-сайда, и Андреа гордилась, что семья Траверс живет именно здесь. Ей нравилось бывать в местном элитном клубе. Мэгги невольно поморщилась, вспомнив, с каким пренебрежением сестра и ее подруги обращались с ребятами из других районов города. И вот Норт-Хиллз остался в прошлом, и Андреа теперь сама оказалась в числе тех, кого годами унижала и презирала.

«Не буду спорить с ней. Не буду, не буду», — внушала себе Мэгги, как будто ее мозг был школьной доской, которую какой-то учитель велел исписать этими словами. Старшая сестра все еще чувствовала себя виноватой. Это ощущение возникало каждый раз, когда она ссорилась с Андреа.