— Не надоело меня подкалывать? Жан, прекрати. Честное слово, я только рад, что мы не поехали на эту дачу. Пусть хотя бы одно приключение в жизни останется, будем потом внукам рассказывать.

— Что ты хочешь от пьяной женщины? — совсем неслышно спросила она. Интимно дыхнула ему в лицо. — Сам напоил, а теперь обижаешься? — И стремительно поцеловала его в губы.

— Ноги затекли, — виновато сообщил он.

Поднялся, все разом испортив. Отошел к окну. Отбрасываемая им тень устрашающе выросла, заполнив кафедру целиком. Впрочем, он был доволен собой. Проверка закончилась успешно. Без сомнения, его проверяли — неосознанно, разумеется! — мужчина ли он, романтик ли он, способен ли на безумство ради любимой женщины. Он — мужчина, он — способен. Замечательно Жанна поступила, когда выдернула его из толпы расходящихся по домам студентов и сотрудников, когда предложила, сверкая глазищами, не выходить вместе со зрителями на улицу, спрятаться в актовом зале, и они, взявшись за руки, нырнули за тяжелую бархатную ткань, тянущуюся вдоль высоченных стен, а там оказался целый лабиринт, и они бродили по нему вечность, не разжимая рук, самозабвенно целовались, глотая пыль — ждали, пока вахтеры закроют выход на улицу, — а затем это случилось, мир сомкнулся, они вышли в душный мрак опустевшего зала, на ощупь пробрались в комнату студенческого клуба. В столе нашелся ключ от той двери, которая вела внутрь института, и тогда, нарушив все и вся, они проникли в пасмурные, вымершие коридоры… Замечательно, что он, Игорь, откликнулся на зов сумасшедших любящих глаз, ни секунды не колеблясь! И ведь обидно — найдется проницательный моралист, который увидит причину столь детского поступка исключительно во влиянии спиртных паров. Вот вам «пары», утритесь! Ну, выпили перед концертом самую малость. Ну, дернули чуть-чуть. А только внезапное желание остаться вдвоем — без электричек, без пассажиров, без телевизоров, без загаженного города со всеми его пригородами — это желание было глубоким и очень естественным… Правда, родная моя?