— Так убедительнее.

— Ключи от квартиры у тебя?

Шофер вынул из кармана ключи.

— Они должны оставаться у меня, — уверенно произнес Колокольников.

— Останутся. Но тебе придется вернуться в дом и исправить свои ошибки. Между моей фотографией и задней стенкой рамки лежал лист бумаги, сложенный вчетверо. Ты должен его найти и привезти мне. Только потом пойдешь с повинной в прокуратуру.

— А если ее уже нашли?

— Кто? Она никого к себе не водила, кроме любовника. На гарем у нее не хватало наглости. Он был у нее один-два раза.

— Хорошо. Я привезу листок.

Бумага лежала в кармане Колокольникова, но он не решился в этом признаться. Попросту забыл о ней. Теперь сознаваться поздно.

— А где ее кольцо? Кулон вижу, а кольцо?

— Боюсь, вы что-то перепутали. На ее пальцах не было колец. Ни одного.

— Такого быть не может. Мы вернулись с ней из ресторана, и оно на ней было. Ольга на моих глазах устроила стриптиз и переоделась в прозрачное белье.

— Мне бриллианты ни к чему. Я внимательно осмотрел ее пальцы. Никаких колец.

— Не нервничай, Сергей. Нам это ни к чему. Оно могло упасть и закатиться за диван. Ольга была пьяна. Могла не почувствовать. Найди кольцо.

— Я вас понял.

— Отвезешь меня на работу и возвращайся на квартиру. Мне нужна бумага из рамки и кольцо. Поехали. Не будем терять времени.

Они вернулись к машине и перед тем, как сесть в нее, Некрасов передал ключик шоферу.

— Это от чемодана. Можешь взглянуть.

Колокольников открыл багажник, следом чемодан. Столько денег он видел только в кино. Он взял одну из пачек и пролистал ее. Деньги, не кукла. Все без обмана. Не фальшивые ли? Он сунул пачку в карман, закрыл чемодан и вернулся в машину.

— Поторапливайся. Как видишь, я свое слово держу. Можешь делать с деньгами, что хочешь. После твоего ареста я займусь лечением твоей матери, а когда тебе объявят приговор, твоя дочь полетит в Лондон.