Отец новорожденного мальчика откупорил бутылку вина и наполнил уже выстроенные на столе стаканы. Жан взял протянутый ему стакан и вместе со всеми выпил за здоровье маленького Раймона. Кислое вино защипало язык и не сразу проскользнуло в горло, которое непроизвольно судорожно сжалось. В комнате сейчас находились примерно полдюжины взрослых — некоторые, судя по виду, уже готовы были отправляться на работу — и четверо детей, личико каждого из которых было бледным и осунувшимся от недосыпа. Однако не имело смысла просить их оставить мать в покое — эта комната была единственным жилищем для всей семьи.

Духота становилась все сильнее. Жан встал, что потребовало от него некоторых усилий, и открыл второе окно. Теперь нужно было позаботиться о матери. Помощница Жана снова поставила греться воду, а собравшиеся взрослые и дети потянулись в коридор. Доктор задержался на пороге рядом с отцом семейства. Взгляд у того был мутным — от волнения или от вина?.. Мужчина выглядел всего лет на десять старше Жана, однако у него уже было пятеро детей, считая новорожденного мальчика. Все четверо старших были рыжеволосые, с карими или зелеными глазами, больше похожие на ирландцев, чем на французов, если не считать болезненной бледности — ведь воздействие парижского воздуха не могло не сказываться. Наверняка ждут не дождутся, когда им исполнится по шестнадцать и можно будет расправить крылья и улететь из семейного гнезда, в тесноте которого жизнь становится все более невыносимой… После трех лет врачебной практики Жан хорошо знал эту музыку.

Отец семейства повернулся к нему. В его гордости было что-то трогательное, хотя продолжение истории Жан только что себе представил. Младенец, дремавший на животе матери, неожиданно захныкал, и двое мужчин одновременно обернулись. Жан перехватил взгляд, которым обменялись супруги. В конце концов, может быть, это мимолетное счастье стоит той цены, которую приходится за него платить…