Жана охватила дрожь, от которой не спасал огонь в камине. К чему все эти книжные знания, если больной женщине, у которой по прошествии нескольких недель уже не будет человеческого лица, он не может предложить ничего, кроме горсти пилюль Седилло? Все равно что мертвому припарки… Не потому он решил изучать медицину, что ему нравилось сидеть в библиотеках. Он надеялся, что профессия позволит ему приносить какую-то реальную пользу — но совсем не ожидал, что будет ощущать полную беспомощность, оказавшись лицом к лицу с проклятой болезнью.
Он отвернулся от окна. Огонь угасал. Жан подошел к камину, подтолкнул ногой два недогоревших полена вглубь очага. Взметнувшиеся языки пламени озарили красноватым неверным светом медицинские трактаты, выстроившиеся на книжных полках. Он прочитывал эти тома с такой же жадностью, с какой другие глотали публиковавшиеся в журналах романы с продолжением.
Вот как, например, Сибилла, которая не пропускала ни одного номера «Жиль Блаза», где печатался новый роман Эмиля Золя «Жерминаль». Она ему все уши прожужжала этой историей восстания рабочих на каменноугольной шахте на севере Франции, основанной на реальных событиях, разыгравшихся в прошлом году в Анзене. Верный себе, Жан внимательно вчитывался лишь в те отрывки, где речь шла о профессиональных заболеваниях шахтеров, — это позволяло ему лишний раз перепроверять сведения из медицинских энциклопедий.