— Чтобы Лукова поменьше воображала. Думала испугать меня.

— Ладно, — говорю. — С этим потом разберёмся. Скажи лучше; что с пчёлами делать?

Пока мы шептались, Марина Семёновна успела Булина вызвать к доске. Лида воспользовалась этим и пристала: что за пчёлы, какие пчёлы, откуда пчёлы? Я ей баночку под партой показал. Мне и самому давно уже хотелось взглянуть на «подарок».

Ну и взглянули! Чуть-чуть приоткрыли крышку баночки, как оттуда мгновенно вырвалось несколько пчёл. И давай носиться по классу как ненормальные — вверх-вниз, вниз-вверх...

В классе началось такое веселье — жуть! Все загалдели, засмеялись.

— В чём дело? — громко спросила Марина Семёновна.

Для Булина такая шумиха была очень кстати. Он у доски стоял и какую-то чушь плёл. Уроки, как всегда, не выучил.

— Откуда это у нас?—спросила Марина Семёновна.

Она открыла окно и выпустила пчёл. Лида от страха даже зажмурилась. Я её толкнул в бок, чтобы сделала независимый вид. А сам на всех посматриваю: выдаст кто или нет?

Все молчат. Один Булин, как я и ожидал, вдруг высказался.

— Это Ильюшин экспериментирует, — объяснил он Марине Семёновне. — У него в парте своя лаборатория.

Как только это Булин произнёс, я, схватив баночку с пчёлами, выбежал из класса.

Хорошо быть трубочистом

В коридоре остановился. Куда проклятую банку деть — ума не приложу. В окно, что ли, выбросить? Глянул туда... И обомлел. Мало мне было сухонькой старушки. Так ещё и толстуха с базара принеслась. Стояла она во дворе у школы и с уборщицей разговаривала.

В руках у неё были какие-то ящички или домики. «С мухами, — подумал я. — Наверно, из деревни привезла». Такой ужас взял меня, что пронёсся, как ракета, по лестнице. И занесло меня почему-то в туалет на первом этаже. Как оттуда выбраться — не соображаю. Толстуха-то наверняка уже в школу вошла.