— Нечестно это. Нечестно!— вдруг закричала Лида, подбегая к Луковой. — Сплетница ты. Сплетница!

— Не вижу ничего нечестного, — усмехнулась Машка. — Нечестно шушукаться на уроках.

— Ты, Машка, не задирайся! — крикнул на неё Антоша. — У самой с дисциплиной плохо.

— И вообще хватит, — поддержал его Сеня Мостовой.

— Чего хватит? — возмутился Булин. И обратился ко мне: — Веснухин! Скажи по-честному: вру?

— Врёшь! — ответил я. — Ничего в газете про меня не напечатано.

— Ты не про газету. Про веснушки скажи. Говорил такую чепуху, что они отражают радиацию?

Понял я, что пропал. Засмеют меня ребята, если расскажу про свой сон. И решил не сдаваться.

— Полетишь, юморист, со мной в космос, узнаешь!— с насмешкой ответил Булину. И съехидничал:— Если, конечно, не сгоришь...

— Почему это я сгорю? — запетушился Лёнька.

— Потому что трус. Высоты боишься.

Сказал и мотнул головой в сторону планки для прыжков в высоту. Я знал, что прыгает он тяжело.

— Я трус, я? — разбушевался Лёнька. — Давай померимся, посмотрим, кто высоты боится!

Ребятам не терпелось посмотреть, кто кого переспорит. И они подтолкнули нас к планке. Вадик Морковин протянул нам для жеребьёвки руки с зажатыми кулаками. Булин первый дотронулся до его правой руки. Пуговица досталась Лёньке. Значит, прыгать первым должен был он.

— Везёт же тебе, Илья! — хлопнул меня по плечу Антоша.

— Тебе сколько, семьдесят пять хватит?—спросил Булина Мостовой.

— А он сколько? — кивнул на меня Лёнька.

— Это уж моё дело, — ответил я.

— Тогда восемьдесят, — решительно заявил Булин.

Вадим Морковин поставил планку на восемьдесят. Булин, как настоящий прыгун, потоптался на месте и стремительно побежал.

Все ребята замерли. Я делал вид, что мне безразлично. Но в последнюю секунду не удержался: взглянул — и вместе со всеми ахнул. Булин высоту взял. Как он сумел, не знаю, но взял.