Ребята закричали «ура». Я хлопнул раза два в ладоши. Потом подошёл к планке. Установил её на метр. Зачем я это, дуралей, сделал — и сам не пойму.

— Ты что, с ума сошёл?—схватил меня за руку Морковин. — Зарвался!

— Тебе не одолеть, — предупредил меня Антон и опустил планку на цифру 90.

— Не сдавайся, Веснухин! — крикнул кто-то из ребят.

— Давай мировой рекорд!—услышал я иронический голос Луковой.

— Не робей, космонавт!—насмешливо крикнул торжествующий Булин.

Тут уж я выдержать не мог. Оттолкнув Морковина, снова поднял планку на метр. И отойдя на нужную дистанцию, без всякой разминки побежал.

«Взять, взять, взять!» — приказывал я себе, напрягая все силы. И... не взял! Девяносто бы, наверное, взял. А за метр... не надо было и браться.

Чтобы не разреветься при ребятах, я, ни на кого не глядя, рванулся со спортплощадки.

— Ты куда? — крикнул Антоша. — Попробуй ещё! На девяносто!

Я не обернулся.

— Ты не только Веснухин! Ты ещё и Хвастухин! — крикнул вслед Булин.

— Хвастухин! Хвастухин! — подхватила Лукова. Её крик ещё долго звенел у меня в ушах.

Ссора с Лидой

Я шёл и, глотая слёзы, думал: «Ну почему я такой невезучий? Даже Машка Лукова меня ненавидит. А за что? Неужели из-за веснушек? Ведь сперва Машка хотела со мной дружить, предлагала сидеть за одной партой. Но я уже с Лидой сидел. Чтобы Лукова не обиделась, я ей дом нарисовал. Она за него пятёрку схватила. Правда, я Машке после сказал: «Горе ты луковое. Сама бы поучилась живописи. Лучше, чем всё время в зеркало глядеться!» Она со злости мой рисунок разорвала. Могла бы уже и помириться со мной... А Булин почему невзлюбил меня?..»

— Ты не виноват! Это всё Лукова подстроила! — вдруг услышал я голос догонявшей меня Лиды.