— Ну и пусть, — через плечо бросил я ей. И пошёл быстрее. — Нечего было сплетничать!
— Я не сплетничала, — оправдывалась Лида. — Она меня одурачила. Стала насмешничать про тебя. Ну, я, чтобы Машка знала, какой ты умный, про радиацию и проговорилась. Хочешь, я ей отомщу?
— Очень нужно. Потренируюсь и метр двадцать прыгну.
— Конечно, прыгнешь!
Лиде удалось наконец со мной поравняться. Некоторое время мы шли молча. Потом она робко сказала:
— Слушай, Ильюша! .. Мама говорит, что веснушки можно кремом выводить. Ты бы попробовал...
— По-про-бо-вал, по-про-бо-вал! — передразнил я её. — Много твоя мама понимает! И вообще... Что ты впутываешься в мои дела! Шуток не понимаешь...
И я пошёл быстрее.
Крем из пирожных
Дома мне никому не захотелось рассказывать, что произошло в школе, даже бабушке. Сразу сел за уроки, потом рассматривал марки в альбоме. Но веснушки не давали покоя. Не хочу, а думаю: «Вдруг Лида права — и крем поможет!»
Откуда только мама узнала, что у меня неприятности? Пришла с работы рано. Расспрашивать ни о чём не стала. Дала денег на мороженое. Я сказал, что не хочу мороженого, а хочу пирожных. Мама удивилась, но денег добавила. И я купил два пирожных — эклер и корзиночку.
Крем из эклера выдавил на блюдечко. Оболочку съел. Крем из корзиночки тоже переложил на блюдечко. А корзиночку выбросил. Не люблю её. Блюдце спрятал. Когда ложился в постель, достал его. И намазал лицо кремом. Так с кремом и заснул.
Утром бабушка будит меня. А мне глаза не открыть.
Слышу, бабушка охает:
— Ты зачем грязи в постель натаскал?
Открыл я наконец глаза. Смотрю: подушка и простыни в пятнах. От коричневого крема с вареньем. И сам я весь какой-то липкий. Бросился к зеркалу: может, чудо произошло? Никаких чудес не случилось. Веснушки на моём лице сияли ярче прежнего!