С утра до ночи они купались в море. Пытались ловить рыбу, но рыба не клевала — и с этим скоро все смирились, кроме Генки. Тот готов был часами просиживать на берегу с удочками. Их он сделал сам и теперь каждый день пытался как-нибудь усовершенствовать.

Он даже забывал поесть, когда начинал колдовать над своими поплавками и грузилами. И отрывался от них, только когда остальные звали его играть вместе с обезьянами в мяч.

Мячом могло служить все, что угодно, например, крупный апельсин или кокосовый орех. Или свернутая комком чья-то рубашка. Обезьяны тут же осваивали новые игры.

«Так бы жить и жить, и ничего тебя не нужно», — вздыхал иной раз Генка. Ему не давала покоя мысль, что кто-то может его здесь отыскать.

Но Мишка не сказал бы, что его так уж все устраивает на острове. Мишке здорово не хватало кое-чего, чтобы почувствовать себя по-настоящему счастливым. Верней, кое-кого. Мишке не хватало на острове пиратов. Жаль, что они уже все вымерли, и он не может поехать с ними на поиски сокровищ. Без сокровищ он вообще не собирался возвращаться с острова домой. А то ведь мама, глядишь, увидит его и снова станет плакать. А если привезти ей гору бриллиантов, то, может, она даже рассмеется. Как когда-то давно.

Сколько ему было лет? Четыре? Пять?

Маленький Мишка только что понял, как буквы соединяются в слова. Радостный, он вбегает в комнату (или кухню?)

— Мамочка! Я написал «ты»!

— Нет, сынок, ты написал «ыт»!

Мама улыбается, притягивает его к себе, целует в макушку.

Могло ли это быть? Ведь его мама совсем другая. Но если этого не было никогда, то почему Мишка так хорошо об этом помнит?

Как он хотел бы, чтобы в их с мамой жизни, наконец, закончились все чудеса. И мама стала бы такой, как была раньше. Но для этого надо привезти достаточно сокровищ. Чтоб она могла купить все, что угодно, и ей стало бы незачем больше учиться колдовать. Ради сокровищ Мишка и отправился на остров — ради чего еще? Но Дашка не смогла создать на бывшем пиратском острове новых живых пиратов. Что с нее взять? Не стоит слишком много требовать с волшебницы, если она — девчонка!