Ничего.

— Ты снова преследуешь меня, но, видно, не для того, чтобы поболтать о погоде. А чтобы прятаться и палить из-за угла. Тебе нравится мой вид сзади?

— Ты нужен мне, Винс.

Голос этот, неожиданно звонкий, детский, был Новалу незнаком.

— Зачем? Может, чтобы свести тебя с какой-нибудь грудастой девкой? Или чтобы стать твоим другом? Ты, наверное, одинок, если так неохотно идешь на контакт?

— Ты не боишься меня? — спросил незнакомец.

— Тебя? Конечно, нет. Я тебя и не видел ни разу. Может, ты сопливый мальчишка четырех футов роста, который сбежал от мамочки, пока она думала, что лучше — прокладки или тампоны? Учти — я таких не боюсь с тех пор, как окончил школу.

— Я ожидал чего-то подобного, — ответил незнакомец, не обращая внимания на шуточки Новала. — Когда человек не видит собеседника, он начинает тревожиться…

— Черт, парень, да ты явно пересмотрел голливудской дряни! — хохотнул Винс. — Все эти чертовы тупые триллеры, где главный негодяй преследует главного героя, весь фильм прячась в тени, а зрители гадают, кто же он на самом деле, этот скрытный малый!

Новал откашлялся и тонким голоском, словно пародируя собеседника, воскликнул:

— Бог мой, да кто он такой? Садовник? Таксист? Или его отец, навечно прикованный к инвалидному креслу, который на самом деле ни к чему не прикован и вполне может ходить, бегать и даже играть в баскетбол?

— Все это бред, парень, — добавил Винс уже нормальным голосом. — Выдуманная реальность, в которой охотник общается с дичью из тени, нарочно изменяя голос и старательно пряча лицо под капюшоном. В жизни такое вызывает не ужас, а смех или даже сочувствие — потому как человек, который ведет себя подобным образом, наверняка шизофреник.

Неизвестный молчал долго. Винс уже решил, что он ушел куда-то по своим чрезвычайно секретным делам, когда преследователь робко поинтересовался:

— Ты выслушаешь меня, если я покажусь?