Он ткнул пальцем в одну из картинок:

— Означает, что на это стоит посмотреть твоему брату.

Как ни ужасно, я действительно не обратила на картинку внимания. Горы в языках оранжевого пламени. Черные трещины скальных пород поглощают надпись «Голливуд», здание конгресса США и морского офицера в синей форме.

— Похоже, воссоединение и правда не входит в ее планы, — заметил Джесси. — Что будешь делать?

— Хочу предупредив Брайана, найти Табиту и выяснить, что, собственно, происходит. Может, Табита не связана с самой церковью? Не исключено, что она работает за деньги.

— Ты сама в это не веришь. Во всяком случае, не с ее прошлым.

«Снова все правильно, Блэкберн». Я отвернулась, стараясь не думать о наиболее вероятных намерениях Табиты. Джесси взял меня за руку:

— Что, если она вернулась за Люком?

Люку, сыну Брайана и Табиты, было всего шесть. Он жил со мной уже восемь месяцев, с тех пор как Табита ушла из семьи, а Брайана отправили за океан.

Джесси махнул флайером:

— Эван, все это очень скверно, не только не смешно. По-моему, бред сумасшедшего.

— Ты скажешь то же самое про церковную лотерею.

— Слушай… Если Табита в это поверила…

Я тяжело вздохнула:

— Знаю, Люк. Я должна найти ее.

Ген вины поселился во мне одновременно с распадом семейной жизни брата. Тупая боль, которая зудела и зудела все про одно и то же: «Я виновата, я виновата». Потому что именно я их познакомила.

Когда мы встретились, Табите Роубак было двадцать, и она работала официанткой в кафе, где я частенько ужинала. Настоящая пышка, бойкая и энергичная, с кудрявыми, томно падавшими на плечи черными волосами и звонким голосом, Табита выделялась на фоне общего бедлама. В те времена я только нарабатывала юридический опыт, всеми силами стараясь выбиться в люди. Сидя в кафе, я переводила бумагу с воодушевлением, граничившим с одержимостью. Однажды вечером Табита задержалась у моего столика. Замявшись, будто признается в чем-то неприличном, она сказала: