В тот раз эскадрилья брата должна была отправиться в вояж по Тихому океану. Само собой, стенания и угрозы Табиты прошли мимо.

«Как паршиво. Я вовсе не собираюсь стать матерью-одиночкой — попробуй, и скоро ты поймешь, каково оно. И почему тебе не устроиться на „Юнайтед эйрлайнз“?»

Брайан смотрел на Табиту как на пустое место. Какого черта? Чего ради он должен пилотировать «737-й»? Брайану предстояло нечто иное: взлетать на «F/A-18» с авианосца «Констеллейшн». У него и так была работа… Черт побери, лучшая работа на этой планете!

Она бросила их с Люком за неделю до того, как Брайан ушел в поход. Брат позвонил мне в слезах и спросил, не приму ли я его сына.

По дороге домой я заехала навестить Ники. Решила проверить, как она перенесла похороны. Наши дома стояли бок о бок, занимая один и тот же участок возле Старой миссии Санта-Барбары. Вдвоем с Карлом они занимали дом в викторианском стиле, фронтоном выходивший на улицу.

Я жила в небольшом домике для гостей, стоявшем в глубине большого сада. К моему появлению дом уже покинули последние гости.

Нарядно одетые дети еще играли в мяч на дороге, а из открытых дверей доносились звуки музыки рэгги.

В гостиной на столе стояли пустые блюда. На кухне родственницы мыли тарелки. Сама Ники отдыхала на софе из черной кожи, сняв туфли и положив ноги на низенький столик. Махнув рукой, я попросила ее не вставать.

Ники опустилась на кожаную подушку. Когда я села рядом, она положила ладони мне на руки.

— Слышала, ты тягалась с этими святошами? Маме понравился бы твой запал.

Выражая признательность, я пожала ее руку. И все равно почувствовала неясное смятение от того, что рисунки Табиты добавили нам проблем.

— Ты поступаешь правильно, — сказала Ники. — Зря я игнорировала этих людей. Нужно им противостоять, нужно смотреть им в лицо. Иначе нас раздавят.