— Неверующая!

С волосами, собранными разноцветными резинками в «конский хвост», ростом всего футов в пять, девица казалась миниатюрной. Должно быть, она весила никак не более девяноста фунтов. Но голос ее прозвучал как фабричный гудок. Он пронесся по залу, легко перекрывая хор других голосов. Головы собравшихся дружно повернулись в мою сторону.

Девица прокричала:

— Она с последних похорон. Та самая, что терзала вопросами пастора Пита. Она из людей СПИДа.

Последователи Вайоминга опасливо отодвинулись, и вокруг меня тут же образовалось свободное пространство. Девица слезла со стула и шагнула вперед.

— И для чего ты пришла сюда? Не желаем ни твоего СПИДа, ни колдовства вуду.

Вспомнив про флайер «Оставшихся» и приглашение, я ответила:

— Я пришла ради вашего «Заявления после протеста».

Девица скривила рот:

— Будто бы! Могу обрадовать: ты не получишь спасения. Ты не сможешь.

Я посмотрела на собственные туфли и одежду.

— Это заметно? Отчего так сразу?

Мое обычное легкомыслие и желание обратить в свою веру. Из равновесия мог вывести самый пустячный раздражитель — все потому, что я выросла в доме, куда не заходили коробейники от веры. «Семья Делани не покупает пылесосов у обивающих пороги торговцев». Так говорила мать, и мы твердо знали, что убеждения не покупают у бродячих проповедников. Если в дверь звонил один из «Свидетелей Иеговы», отец выходил навстречу в боксерских трусах или, свистнув собаке, говорил: «Ко мне, Люцифер».

Наконец после всего, что было услышано сегодня, девица с перетянутым разноцветными резинками «конским хвостом» и глазами цвета позеленевшей меди казалась вовсе не пустячным раздражителем. Она была словно палец, наставленный мне прямо в глаз.