Девица выкрикнула:

— Ты осквернила наш храм! Убирайся вон!

— А как же детский спектакль? Представление еще не началось. — Я ткнула в программу службы: — Видите: «Группа маленьких артистов представляет кукольный спектакль о Вавилонской блуднице».

Девица уставилась на меня, точно на горгулью.

— О таких, как ты, нас предупреждает Библия. «Гортань их — открытый гроб; языком своим обманывают; яд аспидов на губах их».

Я скрестила на груди руки:

— Покарай меня.

В изумлении девица раскрыла рот, разлепив наконец свои кукольные губки. Я стояла, не шелохнувшись. Сердце тревожно застучало.

Наконец сзади раздался мужской голос, низкий и грубый:

— Что здесь происходит?

Девица ухмыльнулась:

— Мистер Пэкстон, здесь неверующая.

Подошедший оказался сухощавым, выше среднего роста человеком лет примерно сорока пяти, с аккуратными, коротко остриженными волосами. На нем были куртка из шотландки и джинсы. Тяжелый взгляд, хотя поза выглядела расслабленной.

— На этом собрании славят Господа, а не осыпают его бранью.

— Никакой брани, — ответила я. Собеседник был хорошо сложен и выглядел очень внушительно.

— Есть ли иная причина, по которой так возмущена Шилох? Кроме лживых речей и…

— Да, как понимаю, яд аспидов на губах моих. — Взгляд на мгновение ожил. Короткая, быстро подавленная вспышка интереса — и Пэкстон отвел глаза в сторону. — Я ищу здесь члена семьи.

Ответ неверный. Похоже, один из тех вариантов, на которые натаскивают охрану. Взяв меня за ворот куртки, Пэкстон сказал:

— Вы нарушили права на частную территорию. Давайте на выход.

Я никак не поддавалась нажиму Пэкстона, однако на помощь ему пришел второй охранник, ухвативший меня за руку. Им оказался коротко стриженный прыщавый парень. Тот самый, что назвал Ники Винсент «ведьминой дочерью».