— Картина следующая: Табита вскочила на последний автобус. Но автобус в огне, шины лопнули, и машина несется к обрыву. Табита все давит и давит на сигнал и думает, что она спасена. — Я выпрямилась. — Кажется, я ошиблась в «Оставшихся». Они далеко не обыкновенные фундаменталисты. Скорее, сектанты, фанатики Судного дня!

И я рассказала Джесси о происшедшем. Выехав на кухню, он включил воду, заставил меня отставить в сторону стакан и первым делом промыл порезы. Пока я говорила, Джесси отыскал антисептик и бактерицидный пластырь. Затем с чисто мужской небрежностью налепил пластырь мне на руки.

Наконец он решился хоть что-то спросить:

— Не поговорить ли со специалистом по семейному праву? У нас в конторе есть такой, настоящий питбуль в вопросах опекунства.

— Нет повода. Брайан давно все оформил. И она не может прийти просто так и забрать Люка с собой. Пока Табита не вызовет нас на суд, нет и нужды в адвокате.

— Что собираешься делать?

— Держать себя в руках, а на будущей неделе отвезти Люка к отцу. Как я и планировала.

Джесси посмотрел на фотографию Брайана, примагниченную к холодильнику:

— Да, понимаю, наш Капитан Америка с этим справится.

В его словах прозвучала обидная интонация, но я пропустила замечание Джесси мимо ушей. Мы оба слишком устали. Сегодня Джесси работал до позднего вечера. Я знала наверняка: одежда на нем была та же, что и днем на слушаниях. Рукава закатаны, на шее — красный галстук, не слишком туго затянутый. Джесси заговорил снова, и мне показалось, что такой хрипловатый голос мог принадлежать человеку постарше.

— Скажи, Эв, возможно ли, что этот Вайоминг — жулик, артист? Что он не верит в чушь, которую проповедует, и просто тянет из них деньги?