Толкнув калитку, я направилась к своему коттеджу вдоль росших у тропинки дубов. Перед тем как войти, еще раз удостоверилась, не дрожат ли руки, и придала лицу заведомо благодушное выражение.

В гостиной было пусто. В доме не раздавалось почти никаких звуков, за исключением негромкого бормотания телевизора, на экране которого как раз шли городские новости. Приглушенным голосом диктор рассказывал о погибшем сером ките, выбросившемся на пляж. Ни голоса Люка, ни его няни я не слышала. Решив позвать няню по имени, я вдруг осознала, что нигде не видно ее рюкзака или книжек. Позвав еще раз и не получив ответа, двинулась в сторону темного проема, где располагалась спальня Люка.

От моего толчка дверь открылась, и свет упал на кровать мальчика, рядом с которой сидел мужчина.

— Господи Боже… — охнула я.

— Тихо, ты его разбудишь.

— Джесси, никогда не пугай меня так.

Никак не ожидая, что его присутствие в доме может меня испугать, Джесси с некоторым удивлением покосился в мою сторону. Потом сказал:

— Я заплатил няне и отослал ее домой. Что не так?

— Что ты здесь делаешь?

— Просто стерегу ребенка.

Люк спал, закинув обе руки за голову. Пижама сбилась вверх. Поправив одеяло, я положила рядом со спящим мальчиком его игрушечного медвежонка. К груди мишки была пришита эмблема эскадрильи Брайана: «Ударная истребительная эскадрилья номер 151 „Бдительные“».

Вслед за мной Джесси выбрался из спальни. Прежде чем задавать вопросы, он беззвучно затворил за нами дверь.

— Рассказывай.

На кухне, встав на цыпочки, я достала с полки бутылку «Джека Дэниелса», припасенную на особый случай.

— Ты был прав. С ними Табита. И она хочет забрать Люка.

Джесси уставился на мою вывалянную в дорожной пыли вельветовую куртку и на исцарапанные осколками руки. Ждал, как я объясню остальное. Я налила себе немного виски, на два пальца. Выпив глоток, почувствовала, как «Джей-Ди» обжег глотку, и поставила локти на кухонную стойку. Потом локти разъехались в стороны, и я уткнулась лбом в свои сложенные руки, прямо у стакана.