Со своего места встал другой адвокат, представитель истца:

— Возражение. Предполагать факты — не значит их свидетельствовать.

Судья Софья Родригес внимательно посмотрела не него поверх половинок очков:

— Отклонено.

Джесси предпринял свой ход. Осторожность никогда не была его чертой, но на сей раз процесс оказался слишком громким. Блэкберн собирался продемонстрировать идеальную игру: ни суетливости, ни пикировки. Никаких ошибок. И никаких фокусов. Тянувшееся неизвестно сколько воровство Присциллы Гол закончилось крахом в тот вечер, когда хозяин «Беовульф букс» усилил охрану магазина. Мисс Гол получила то, что защита назвала «гнусными и болезненными телесными повреждениями». Потому-то она и подала на магазин в суд. По этой же причине второй заседатель, коллега Джесси, решил устроить Присцилле перекрестный допрос. Джесси был зеленым новичком судопроизводства, двадцати семи лет от роду. Нет худа без добра — у него появился шанс вбросить мяч в игру точно и наверняка удачно.

Считая на пальцах, он произнес:

— Кофеварка, тысяча долларов наличными, коллекция работ Джеки Коллинза… Не станете отрицать, что эти предметы находились у вас в руках на момент задержания?

Явно неудачный выбор слов. Истица даже поморщилась.

— Вы говорите так, словно преследуете определенную цель. Я знаю.

— Да, так. В конце концов, именно по этой причине вы подали в суд на моего клиента.

Он всегда оказывался спокойнее, чем я ожидала, и всегда удивлял. Вот поэтому Джесси так очаровывал, но одновременно так быстро выводил из себя. Вызывая на откровенность, он лишал свидетеля равновесия, сознательно нагнетая ситуацию. В этом весь Джесси — такой, какой он есть.

Гол наконец ответила:

— У меня был карманный фонарик. В тот вечер я захватила его в магазин, желая убедиться, что там нет посторонних. Это все, что было у меня в руке. И ничего больше.