Когда я вошла в зал, слушания уже начались. Заседание вела судья Родригес. На месте, предназначенном для свидетелей, сидела молодая женщина. Все ее внимание было обращено на проводившего допрос поверенного. Тут же спокойно сидела стенографистка, быстро работая пальцами. Поверенный Джесси Блэкберн только что задал очередной вопрос:

— В тот вечер вы оказались в помещении без всякого на то разрешения, не так ли?

— Никто не говорил, что я не имела на это права.

Свидетельница казалась совсем маленькой под высоким потолком зала, а ее одежда и лицо были мрачные и выцветшие. Такие же мрачные, как лица «Оставшихся» у похоронной конторы.

Пригнувшись, я заняла свое место на сиденье. В кармане прошуршал флайер. Звук предвещал скорые хлопоты. Раз Табита сделала рисунки для «Оставшихся», значит, она совсем близко. Она возвращается.

Как я скажу это брату? Как объясню его маленькому сыну?

Джесси продолжал:

— Позвольте спросить иначе. У вас не было разрешения изготовить дубликат ключа, чтобы использовать его для входа в книжный магазин после закрытия, не так ли?

— Нет, — призналась свидетельница. — Но я решила взять инициативу на себя.

— Инициатива не единственное, что вы взяли? Так, мисс Гол?

Джесси слегка наклонился вперед, на плечах перекатились налитые мускулы. Я пришла говорить именно с ним. У поверенного был вид серьезного и по-мужски красивого человека. Полуденное солнце падало на черные волосы, ярко блестело на серьге, которую Джесси не снимал даже здесь.

— Работая в книжном магазине, берешь себе многое, ни за что не платя. Разве я не прав? — сказал он. — Я не имею в виду закладки «Беовульф» или пакетики сахара из кафетерия. Можно спокойно устроить себе пятипальцевую скидку. Или, проще говоря, воровать книги из перечня бестселлеров «Нью-Йорк таймс».