— Все не так просто, Чарльз, — вздохнул Бенс-Джонс. — За последние несколько лет гистопатология кардинально изменилась. И объем работы гистопатологов увеличился в десятки раз.

Хантера удивила бы подобная пламенная речь, будь она произнесена представителем любой другой специальности, но он знал, что начальник медицинской службы женат на гистопатологе. Бенс-Джонс снял очки и принялся задумчиво посасывать дужку, и его глаза тут же превратились в два слабых, безжизненных и водянистых сгустка.

— Разве это не относится к медицине в целом? — заметил Хантер.

Бенс-Джонс вздохнул, подтверждая это предположение.

— И что ты хочешь сделать?

Его давно уже ждали в амбулаторном отделении, и пациенты наверняка начали терять терпение.

— Да, мы не можем это проигнорировать, однако я бы не стал спешить с выводами. В отделении гистопатологии и без того хватает проблем.

Хантер ничего не ответил. После чего Бенс-Джонс снова надел очки, показывая тем самым, что решение принято.

— Я переговорю с Алисой фон Герке. Возможно, ей удастся убедить Тревора Людвига пораньше уйти на покой. Слава богу, ему уже за шестьдесят, так что до пенсии осталось немного.

— Но мне придется зарегистрировать письмо и начать расследование. Мы не можем сидеть сложа руки.

— Конечно, конечно. — Бенс-Джонс встал. — Если Людвиг заупрямится, ему придется за все ответить. По-моему, это справедливо.

Хантер предпочел бы более жесткие меры, но он знал, что Бенс-Джонс прежде всего врач и будет защищать своих коллег до последнего. Поэтому он смирился и отказался от дальнейшей полемики.

У него были тонкие изящные пальцы с ухоженными ногтями и безупречной кожей. С привычной легкостью они завязали узел на галстуке и выровняли его перед зеркалом. Сидевший на кровати с жадным восторгом неотрывно следил за его действиями.