Райдер секунду помешкал, прежде чем бросить жетон в щель турникета, — промедление, вряд ли заметное со стороны, но отмеченное собственным сознанием. Спускаясь на платформу, он пытался проанализировать, что произошло. Нервы? Ерунда. Просто дань суеверию, маленький священный ритуал накануне битвы, не более того. Все решено.

Неся в левой руке коричневый саквояж, а в правой — тяжеленный кофр, он спустился на станцию «28-я улица», прошел в южный конец платформы и встал у знака, указывающего место остановки первого вагона: черная цифра «10» на белом фоне. Как обычно, здесь топтались несколько «носовых маньяков», как он всегда называл их про себя, включая того неизбежного простофилю, который ждал поезда далеко за знаком и которому придется бежать назад, когда подойдет состав. «Носовые», как он давно определил для себя, демонстрировали главнейшую особенность человеческих существ: инстинктивную потребность всегда быть первым, бежать впереди толпы.

Он слегка прислонился к стене и поставил саквояж и кофр на пол, по обе стороны от себя, так, чтобы они чуть касались его ботинок. Любое, даже легчайшее прикосновение к стене оставляло на темно-синем плаще следы сажи, пыли и даже, возможно, свежих граффити, нанесенных ярко-красной краской и выражавших все оттенки горечи или разочарования. Поведя плечами, он решительно надвинул темно-серую шляпу на лоб. Серые, спокойные, глубоко сидящие в костлявых глазницах глаза Райдера предполагали более аскетический тип лица, чем его округлые щеки и пухлые губы. Он глубоко засунул руки в карманы плаща. Ноготь зацепился за нитку подкладки — аккуратно придерживая ткань свободной рукой, он отцепил палец и вытащил руку.