Глядя на табло, Долович сказал:
— Бьюсь об заклад, у него просто рация испортилась. А дойти до аварийного телефона в туннеле этому чертову лентяю уже не под силу. Раньше, небось, исправно бегали.
Когда он сам начинал работать, о такой роскоши, как двухсторонняя радиосвязь, и мечтать не приходилось. Если у машиниста возникала какая-то проблема, ему приходилось спускаться на пути и топать до телефона — они висят в туннеле через каждые пятьсот футов.
Подавляя отрыжку, Долович прохрипел:
— Который поезд?
— «Пэлем Сто двадцать три», — ответил Марино. — Смотри, зашевелился! — Голос Марино вдруг зазвенел от удивления. — Господи, да он назад едет!
Райдер
Лонгмэн постучал костяшками пальцев в металлическую дверь кабины. Райдер открыл не сразу: он вытаскивал из коричневого саквояжа автомат. И только после этого впустил Лонгмэна.
— Надень маску, — приказал Райдер. Он пнул ногой чемодан Лонгмэна. — И доставай оружие.
Он вышел из кабины и прикрыл за собой дверь. Свой автомат Томпсона он держал у ноги, стволом вниз. В середине вагона Стивер, уже не стараясь быть незаметным, вытаскивал свой автомат из цветочной коробки. В конце вагона маячил Уэлком. Он, как обычно, ухмылялся, его «томми» был направлен на пассажиров.
— Прошу внимания, — громко произнес Райдер и увидел, как к нему повернулись лица пассажиров — не разом, а вразнобой, в зависимости от реакции каждого. Теперь он держал автомат на сгибе правой руки, пальцы левой обнимали скобу спускового крючка позади магазина. — Всем оставаться на своих местах! Не шевелиться! Кто двинется, пристрелим на месте. Второго предупреждения не будет. Кто пошевелится — будет убит.