Красные полосы на табло в Башне замигали.

— Поехал, — сказал Марино. — Едет вперед.

— Сам вижу, — пробурчал Долович. Он опирался руками на кресло, не отрывая взгляда от табло.

— Опять встал, — тихо комментировал Марино. — Стоит на полпути между станциями.

— Бред какой-то! — вскипел Долович. — Я вот сейчас пойду и собственными глазами посмотрю, что там происходит. Что бы ни случилось, жопу ему оторву!

И тут же прикусил язык: миссис Дженкинс! Ее лицо было совершенно непроницаемым. Господи, думал Долович, направляясь к дверям, если нельзя ругаться, так уж лучше вообще молчать. Интересно, те, кто разрешил женщинам работать диспетчерами, думают, что управлять движением можно без ругани?

— Долго этот проклятый поезд будет там торчать? — послышался разъяренный голос из динамика. — Вы куда там, мать вашу, глядите, будь оно все проклято?

Главный диспетчер Центра управления. Долович ухмыльнулся прямо в застывшую от негодования спину миссис Дженкинс.

— Передайте его милости, что старший линейный диспетчер уже вышел, — бросил он и закрыл за собой дверь.

Автоматы стоили немалых денег, сделать обрезы из дробовиков — по-настоящему смертоносное оружие — было бы куда дешевле. Райдер считал автомат чем-то вроде оборудования для звуковых эффектов; как оружие его нельзя было воспринимать всерьез. Допустим, на близком расстоянии он еще обладает достаточной убойной силой, однако из него трудно бить точно в цель, ствол при стрельбе все время уводит вверх и вправо, а на дистанции в сто ярдов от автомата вообще практически никакого проку. Но он был согласен, что «томми» производят важный психологический эффект.