Он распахнул дверцы стенного шкафа, заглянул внутрь, потом пошел осматривать ванную и вернулся. Моррис подумал, что он ведет себя не как обычный пациент. Большинство больных поначалу стесняются и пугаются больничной обстановки, но Бенсон вел себя так, точно собирался снять номер в гостинице.

– Да, я остаюсь, – сказал Бенсон и рассмеялся. Он сел на кровать и взглянул на Морриса, потом перевел взгляд на полицейских. – Они что, все время будут со мной?

– Думаю, они могут подождать снаружи, – ответил Моррис.

Полицейские кивнули и вышли, закрыв за собой дверь.

– Я хотел узнать – они что, будут тут со мной постоянно? – спросил Бенсон.

– Да, – ответил Моррис.

– Все время?

– Да. До тех пор, пока нам не удастся снять с вас все обвинения.

Бенсон нахмурился.

– А что… Я что-то… Все было настолько ужасно?

– Вы поставили ему синяк под глазом и сломали ребро.

– Но он жив?

– Да. Он жив.

– Я ничего не помню, – сказал Бенсон. – Сердечники в моем запоминающем устройстве полностью размагничены.

– Я это знаю.

– Но я рад, что с ним полный порядок. Моррис кивнул.

– Вы с собой что-нибудь захватили? Пижаму и прочее?…

– Нет, но мне это могут устроить.

– Хорошо. А пока на первое время вы получите больничную одежду. У вас нет никаких пожеланий?

– Все нормально, – он ухмыльнулся. – Хотя, может, не помешало бы пропустить по маленькой.

– А вот без этого, – ответил Моррис, тоже ухмыляясь, – вам придется обойтись.

Бенсон вздохнул.

Моррис вышел из палаты.

Полицейские принесли к двери стул. Один из них сел, а другой встал рядом. Моррис раскрыл записную книжку.

– Вам нужно знать дальнейший распорядок, – сказал он. – Через полчаса придет сотрудник приемного отделения с финансовыми счетами – Бенсону нужно будет их подписать. Потом в половине четвертого его спустят в главный конференц-зал для презентации на хирургической конференции. Через двадцать минут он вернется. Сегодня вечером его обреют наголо. Операция назначена на шесть утра завтра. У вас есть вопросы?