– Хорошо, Эрик, прости, прости, пожалуйста, – затараторил я. – Я только хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Будь осторожен. Не делай ничего такого, что может восстановить против тебя людей, ладно? Люди такие обидчивые…

– Да уж, – услышал я, и трубку заполнило его дыхание. Потом тон Эрика изменился: – Я и правда возвращаюсь домой. Совсем ненадолго, просто вас проведать. Надеюсь, вы там со стариком одни?

– Одни, одни… Так хочется поскорее тебя увидеть.

– Это хорошо. – Повисла пауза. – Что же ты ни разу не приехал меня навестить?

– Я… Да тут вроде отец собирался к тебе на Рождество.

– Отец? Да что отец… Ты-то почему не приедешь?

В его голосе слышалась обида. Я переступил с ноги на ногу, обвел взглядом лестничную площадку и ступеньки, рассчитывая увидеть лицо отца над перилами или его тень на стене следующей площадки, где он прятался и подслушивал мои телефонные разговоры, думая, что я ничего не замечаю.

– Эрик, я не люблю надолго уезжать с острова. Прости, пожалуйста, но у меня сразу появляется в животе это кошмарное ощущение, словно кишки узлом завязываются. Не могу я далеко уезжать, по крайней мере так сразу или… Не могу, и все. Я хочу тебя увидеть, но ты так далеко.

– Уже ближе, – ответил он твердо.

– Это хорошо. Сколько тебе еще примерно?

– Не скажу.

– Я же назвал тебе мое счастливое число.

– А я соврал. Я все равно не скажу тебе, где я.

– Это не…

– Все, я вешаю трубку.

– С папой не хочешь поговорить?

– Сейчас – нет. Я потом с ним поговорю, когда буду совсем близко. Все, я пошел. До встречи. Береги себя.

– Ты тоже береги себя.

– Да ну, чего мне беспокоиться? Все будет в ажуре. Да и что со мной может случиться?

– Просто не делай ничего такого, что может рассердить людей, хорошо? Сам знаешь, о чем я. Они так легко выходят из себя. Особенно из-за домашних животных. То есть я не…