Значит, в шкафу.

Я подошла к шкафу и открыла дверь. Все, что случилось потом, произошло с такой скоростью, что подробностей я уже не помню. Я помню только, что стала высматривать на верхней полке гладкую серебристую шкатулку, но вместо этого увидела там мамины платья, беспечно сваленные в кучу поверх постельного белья. И прежде чем я успела бросить взгляд туда, где эти платья должны были аккуратно висеть на вешалках, по направлению ко мне из шкафа, пошатываясь, шагнула темная человеческая фигура, и, твердо встав на ноги, издала сдавленный возглас удивления. Я отпрыгнула назад, в то время как фигура толкнула вторую створку шкафа. Мои руки, вцепившись в кочергу, решительно подняли ее вверх, над головой, в любой момент готовые ударить. Я, спотыкаясь, попятилась к двери и в паническом ужасе прокричала что-то вроде того: «Стоять или я ударю!»

Фигура действительно остановилась, застыла, выходя из шкафа, еще наполовину согнувшись. Это был мальчик. Самый обыкновенный мальчишка.

– Оставайся на месте, – сказала я, немного успокоившись и, как мне казалось, угрожающим голосом.

На вид он был едва ли старше меня и не производил впечатления особо опасного преступника. Но кто его знает. Я на всякий случай отошла подальше, пока не уперлась спиной в дверной косяк, и только толпа у меня появилось ощущение, что ситуация в некоторой степени находится у меня под контролем.

– Что ты здесь забыл? – спросила я мрачно.

Он смотрел на меня большими заспанными глазами. Очевидно, он спал, когда я, открыв дверцу шкафа, разбудила его. Только теперь я заметила, что он устроил себе в шкафу настоящее уютное гнездышко из нескольких покрывал, пропажу которых я еще не успела обнаружить. Но улечься там можно было, только заработав парочку вывихов, – платяной шкаф моей мамы, конечно, большой, но не настолько. В дальнем углу шкафа на обертке клубничной шоколадки лежал пакет из-под молока и веточка от винограда. Все это лежало. Таинственные пропажи из холодильника разъяснились сами собой.