Тайга на сотни километров вокруг, ни одного жилого поселка, ни одной радиостанции… Тут уж вся надежда на штурмана – выкручивайся как знаешь! Днем еще ничего – астрокомпас можно включить, а вот ночью – только локатор. И сидит штурман от Могочи до Бодайбо, до рези в глазах, вглядываясь в экран локатора: тут озерко знакомое, там Олекма изогнулась кольцом, там Витим завилял… И с каким наслаждением слышишь голос бодайбинского диспетчера: «75410, вы на трассе»!

Но сейчас впереди – Енисейск. Расчетное время пролета – 21.40. Геннадий Осипович прикинул по навигационной линейке и вписал в правую часть штурманского журнала: «21.43».

Иван Иванович полистал справочник, нашел нужную частоту и включил коротковолновую радиостанцию. Через пару минут он протянул командиру листок из блокнота, исписанный цифрами.

– Да-а, – протянул командир. – Невеселая погодка. Того и гляди повернут на Челябинск. – Вспомнил разговор в штурманской Иркутского порта: «Чего вы рветесь? На Урале „твердый“ порт один – Челябинск». Селезнев тогда отшутился: «Челябинск уже, считай, дома… Не Сибирь». – А по сибирским портам что?

– Везде «шторм»,

– Понятно. До трех Москвы у нас и керосина не хватит. А Семипалатинск?

– То же самое.

– А когда, Осипыч, рассчитываешь добраться до Кольцова?

– В час двадцать, – ответил, помедлив, Витковский. – На участке Васюган – Тобольск ветер в лоб. Километров по пятьдесят будем терять.

– И никак не нажать? – спросил командир. – Может, попросить другой эшелон? Пониже спустимся. Не хочется в Челябинске садиться.

– Послушай эфир – все эшелоны забиты машинами. Да и что толку? Везде ветер в лоб – фронт циклона…

Тут зазвенел зуммер – вызывали на связь бортпроводники. Командир включил динамик, перевел на абонентском щитке переключатель в положение БП и поднес микрофон к губам:

– Что, мать, стряслось у тебя там?