Рядом с трупом ее опять стала бить дрожь. Кровь, обильно стекавшая на ковер, уже подсохла. Джил глянула на золоченый будильник: два часа ночи. Вечеринка, конечно, окончена. Ей необходимо было предупредить Джина Ширака, чего бы это ни стоило. По телу побежали холодные струйки пота. Один только раз Джин попросил ее помочь! Что с ней будет, если Джин прекратит поставлять ей гашиш или сообразительных девчонок, когда она устанет от Сана и мужчин! Джил была беспомощна перед мелочами повседневной жизни.

Сжавшись от отчаяния, она взяла Сана за шею и повела в его комнату. Ей хотелось плакать.

– Сан, – сказала она вполголоса. – Сан, я люблю тебя. Ты – мой, Сан.

Она совершенно забыла о навахо. Теперь это был только предмет, который мешал и от которого следовало избавиться.

Она легонько прикрыла дверь и сняла телефонную трубку. Звонок дребезжал долго, потому что к аппарату никто не подходил.

– Джин, это ты? – спросила она.

Сердитый голос продюсера неприятно заклокотал у нее в ухе.

– Чего тебе? Я же сказал не звонить до завтра. Оставь меня в покое!

Очевидно, он полагал, что она в пути.

"Дорогуша" Джил пригасила свой гнев от его грубости:

– Немедленно приезжай ко мне, – сказала она.

Ей показалось, что аппарат разлетится на куски, так он вопил:

– К тебе!!! Какого черта, что ты там учудила?!

В его голосе слышалось столько ярости и страха, что она едва не повесила трубку. Джил собрала все силы, чтобы умоляющим тоном добавить:

– Джин, это серьезно! Случилось что-то ужасное. Приезжай. Я не могу тебе рассказать.

Он ответил потоком словесной грязи.

Джил затошнило. Наконец, она смогла вставить слово:

– Необходимо, чтобы ты немедленно приехал. Я прошу тебя.

По интонации ее голоса Джин Ширак понял, что это не пьяная прихоть. Его охватило жуткое предчувствие.