Правда, на этот раз он не взял его с собой. Лос-Анджелес – это все-таки не Багдад и не Мехико.

Он снял очки. Его глаза цвета жидкого золота были прекрасной особой приметой. Что, в общем-то, было помехой в профессии, где приходилось быть незаметным. Но себя не переделаешь…

К нему тотчас подошел человек с короткой стрижкой и круглым, ничем не примечательным лицом.

– САС? Меня зовут Альберт Манн. Надеюсь, ваше путешествие было приятным.

Серый "понтиак" задумчиво катил по Сан-Диего-Фривей с официально дозволенной скоростью в 65 миль в час. С каждой стороны тянулись тысячи домов с плоскими крышами. Калвер-сити, Джефферсон-сити, аэропорт Виллидж, Инглвуд – печальные предместья Лос-Анджелеса.

На большом зеленом щите было написано: "Бульвар Сансет – 1/2 мили". Альберт Манн включил указатель поворота и свернул на правую сторону дороги. Малко улыбнулся:

– Вы хотите показать мне Голливуд?

До сих пор они не обменялись и парой слов.

– Мы остановимся в "Беверли Хиллз-отеле. Я там забронировал для вас номер.

– Я могу узнать, зачем меня сюда вызвали? – спросил Малко, пока "понтиак" следовал извилистым поворотам бульвара Сансет вдоль Университетского Центра Лос-Анджелеса.

– Чтобы познакомиться с приятными людьми, – загадочно объяснил Альберт Манн.

– С какими людьми я должен встретиться?

Бульвар Сансет стал гораздо шире. Теперь с каждой стороны возвышались сказочные виллы.

Они проехали мимо розового, как коробка конфет, дома Джейн Мансфельд на въезде в Бель-Эйр.

Альберт Манн вздохнул:

– Вам предстоит пробраться в общество, совершенно закрытое для обычных агентов. Для этого вас и вызвали. В этот "безумный, безумный, безумный" голливудский мир продюсеров, кинозвезд, всех этих балбесов-миллионеров, которые употребляют наркотики, устраивают пьяные оргии и выпивают каждый день свой литр виски. (Он исподтишка глянул на Малко). Учитывая вашу репутацию, это не должно вам не понравиться.