— Если мы имеем дело с сексуальным психопатом, то способ убийства девушки вполне объясним.

— Суррогатный половой акт?

Я кивнул.

— Значит, извращенец, — заключил Майло. — И он не имеет ничего общего с жертвами. Они просто пара детей, которые оказались не в том месте и не в то время.

— Вполне могло быть и так, — отозвался я.

— А я, идиот, подписался на это тухлое дело, — тихо рассмеялся он.

На следующее утро я завтракал с Эллисон Гуинн, перед тем как к ней пришел первый пациент. Ее офис находится в Санта-Монике, на Монтане, к востоку от Бутик-роу, и мы встретились в кондитерской неподалеку.

Было семь сорок утра, и улица еще не успела наполниться праздношатающимся людом. На Эллисон были белый льняной костюм и белые сандалии — все это выгодно оттеняло ее длинные черные волосы. Она никогда не выходила из дома без макияжа и солидного набора ювелирных изделий. Сегодня это были кораллы и золото — вещицы, которые мы купили во время недавней поездки в Санта-Фе.

Когда я пришел, она уже выпила полчашки кофе.

— Доброе утро! Ну ты просто красавец!

Я поцеловал ее и уселся напротив.

— Доброе утро. Прекрасная.

Мы встречались чуть больше шести месяцев и находились еще в той стадии отношений, когда при встрече учащался пульс и тело начинало гореть.

Мы заказали сладкие рулеты и включились в оживленный разговор. Поболтали о всяческих мелочах, на интимные темы и о работе. Диалог за столом способен убить близкие отношения, но пока мне это нравилось.

Она взяла слово первой. Полная неделя всяческих дел — классификационные документы для курсов, которые она вела, куча пациентов, добровольная работа в приюте. В конце концов, мы подошли к предыдущей ночи. Эллисон питает интерес к тому, что я делаю, — даже больше, чем интерес. Ее привлекают самые отвратительные стороны поведения людей, и порой я задаюсь вопросом, не это ли скрепляет наши с ней отношения. Возможно, сказывается жизненный опыт Эллисон. В юности она пережила сексуальное унижение; овдовела, когда ей было меньше тридцати, теперь носит в сумочке пистолет и любит пострелять по бумажным мишеням в виде человеческой фигуры. Впрочем, не сильно задумываюсь над всем этим. Слишком углубишься в анализ — и не останется времени жить.