Я описал место преступления.

Она задумалась.

— Малхолланд-драйв. Когда я ездила в Беверли, мы всегда по дороге заворачивали туда.

— Мы?

Она усмехнулась.

— Я и другие якобы нетронутые девушки.

— Целомудренные посиделки.

— Вот именно. Мальчики и все такое — слишком много желания и никакого умения.

Я засмеялся.

— Значит, Малхолланд-драйв было популярным местом для свиданий?

— А ты это упустил, бедный парнишка со Среднего Запада! Ага, мой дорогой, Малхолланд-драйв действительно то самое местечко, куда приезжали позаниматься любовью. Возможно, и сейчас так, хотя, видимо, особой потребности в уединенных местах для влюбленных уже нет, потому что детишкам разрешается все делать в своих комнатах. Меня поражает, как много моих пациентов с этим соглашаются. Ты знаешь, из чего они исходят? "Лучше, если мне будет точно известно, где находится мой ребенок".

— Вчера я познакомился с парой семей, которые, вероятно, сейчас с этим согласны.

Она забрала прядь волос за ухо.

— Да, трагичный случай. — Принесли сладкие рулеты, покрытые миндальной стружкой, теплые. — Пустой дом. Вероятно, они увидели вывеску "Продается" и открытые ворота и решили воспользоваться ситуацией. Бедные родители! Сначала мальчик попадает в аварию, теперь это… Ты сказал, он изменился. В какую сторону?

— Комната Гэвина превратилась в свинарник, а его мать заявляет, что прежде он был аккуратным. Впрочем, рассказала не много. Тогда было не до расспросов.

— Ну конечно, нет.

— Отец бывшей подруги Гэвина назвал его навязчивым.

— В каком смысле?

— Слишком часто приходил к девушке. Когда ее не было дома, приставал к отцу, лез со всякими разговорами. Отец тоже намекнул, что Гэвин был чересчур настойчив в отношениях с его дочерью. Когда он подумал, что дочь погибла, сразу решил, что это дело рук Гэвина.