Ведь хуже уже некуда. Никто в деревне не мог вспомнить такой долгой, жестокой зимы, принесшей сначала голод, а потом мор. На фабрике, сложенные поленницей, лежат тридцать два трупа — треть деревни. Фабрике больше двадцати лет, и все это время на ней изготавливали прекрасные метлы. Сейчас, без топлива, станки замерли, и бетонное здание, внешне напоминавшее гроб, казалось мертвее тех, что в него сносили.

Снаружи фабрика устрашала; изнутри этот морг, вымощенный изъязвленными телами мужчин, женщин и детей, незадолго до смерти сделавшимися ярко-синими, — повергал в ужас. Собирать трупы — обязанность Кана, единственного медицинского работника в Чхучхонни. Весной можно будет всех похоронить.

Впрочем, прежде Кан сомневался, что зиму кто-нибудь переживет. Во всяком случае, вряд ли это будет он, а даже если и он — вряд ли у него хватит сил, чтобы взяться за лопату.

Теперь Кан устыдился собственного отчаяния. Когда оно подкралось? Не тогда ли, когда пришлось отнести на фабрику и собственную жену? Да, тогда он и решил, что никто их беды не заметил. В конце концов Чхучхонни — маленькая деревня, и никому нет до них дела... Вредные мысли. Хорошо, что Кан ими ни с кем не поделился. Сегодня наконец стало ясно, как он был не прав. Все-таки жизнь крестьянина из Чхучхонни ничуть не менее важна, чем какого-нибудь инженера из Пхеньяна. Доказательство — вот оно, прямо перед глазами. Просто на организацию помощи потребовалось время.

Армейские грузовики — новый укол совести. В них наверняка привезли еду и лекарства — и врачей. Самых настоящих врачей, которые, наверное, даже в университете учились. Они во всем разберутся.

Не то что он. Меньше чем за месяц деревню охватила эпидемия болезни с такими странными и жуткими симптомами, что в Чхучхонни приехал врач из пхеньянского Института инфекционных заболеваний.

Врач оказался очень старым и невысоким, с огромными и желтыми передними зубами, как у кролика. Он говорил резкими, рублеными фразами, перемежавшимися долгими, многозначительными паузами, и курил импортные сигареты — одну задругой. Чтобы столько курить, надо быть большой шишкой. Все равно Кану он не понравился.