Врач осмотрел дюжину больных — четверо из них вскоре умерли, — записал симптомы, выяснил у Кана, как протекает заболевание, взял у нескольких крестьян образцы крови и приказал отвезти два трупа в столицу на вскрытие.

Перед отъездом Кан спросил у него, что делать дальше, но тот не ответил. Зажег новую сигарету и прямо из окна машины ткнул огоньком в сторону здания фабрики.

— Это «испанка». Это натворила «испанка».

Кан, которому было не по чину спорить с настоящим врачом, не сдержался. Водитель завел мотор, но он заковылял рядом.

— Доктор, постойте, этого не может быть! К нам никто не приезжал, никаких иностранцев!

Машина начала разгоняться, и Кан только и успел, что крикнуть вслед:

— Что мне делать?

Старый врач в последний раз обернулся и покачал головой. Кан решил, что тот не в своем уме.

Теперь все это уже не имело никакого значения. Старик вернулся и привез лекарства и бульдозеры, чтобы похоронить мертвых.

Сейчас Кан больше всего хотел броситься в деревню, вниз по холму, помогать солдатам. Но холод не позволил забыть о себе. Сколько бы еды и лекарств ни привезли, хвороста в деревне практически не осталось, и достать его больше негде. Не с его ногой и не в такой мороз подниматься высоко в холмы, чтобы вернуться с пустыми руками.

Кан снова подошел к деревьям, пригнул к земле первую попавшуюся сосенку и принялся пилить. Зубья пилы застревали в смолистой древесине, однако в конце концов сосенка сломалась, и Кан, обвязав веревкой нижние ветки, поспешил обратно, волоча ее за собой.

С края склона, где он остановился передохнуть, открывался вид на деревню. В километре к югу от нее прямо на дороге встали три армейских грузовика и одна платформа. Остальные грузовики с грохотом въехали в деревню. И не остановились.