— Я влюблен, — сообщил он Стрикланду.

— Ты н… н… не знаешь, что такое любовь, Бьяджио.

— Ха, — усмехнулся Бьяджио, — это ты не знаешь.

Стрикланд покачал головой, словно пытаясь скрыть отвращение.

— Тебе что, надо вонзать свое жало во все, что бы ни попалось на твоем пути? Ты прямо как ненасытный комар.

Флегматичный швейцарский журналист всем своим видом выражал оскорбленное достоинство.

— Жизнь возрождается на новых основах, — объяснял он Стрикланду. — В воздухе — оживление. Новые начинания. Одно это заставляет сердце размягчаться…

— А сосиску подниматься, — продолжил Стрикланд и поискал взглядом официанта. Ни одного из них поблизости не было. — И кто эта счастливая леди, интересно?

— Да ты знаешь ее, Стрикланд. Ее зовут Шарлотта. Шарлотта… как-то там еще.

— Ну конечно, знаю, — подтвердил Стрикланд. — Шарлотта Как-то там еще. Маленькая венгерочка, промышлявшая в роли домработницы в Штатах.

Бьяджио пожал плечами и мечтательно вздохнул.

— У нее такие чистые глаза.

— Правда? Никогда не замечал. — Стрикланд встал, чтобы пройти к бару за пивом. В баре было кубинское «сервеза», по десять долларов за банку.

— Ты разве не знаешь, — объяснял он Бьяджио, — что чистоглазая Шарлоттка не вылазит из постели госминистра?

— Они друзья, — уверенно произнес Бьяджио.

Стрикланд покатился со смеху. Смех у него был громкий, похожий на автоматные очереди. Стрикланд знал, что раздражает многих, и находил в этом удовольствие.

— Они друзья! — радостно выкрикивал он. — Они друзья!

Бьяджио попытался его урезонить:

— Ты переполнен злобой. Своим темпераментом ты напоминаешь "контрас".

— Они больше не заслуживают моего внимания. — Стрикланд сделался серьезным.